Мои тексты

Гость из прошлого

(фантастический рассказ)

Это случилось пятнадцать лет назад холодным январским днем. Я сдавал «хвост» по теории электрических цепей и вышел с аудитории последним. Продолжались зимние каникулы, но даже для каникул на Большой Морской было необыкновенно малолюдно. Зимний день клонился к закату, в розовой морозной дымке блестел купол Исаакиевского собора.

Мне сразу показалось, что здесь что-то не так – в этом куполе, в этой улице, этом дне. Все вокруг выглядело необыкновенно странным, подозрительным, и чувство облегчения, наступившее после успешной сдачи хвоста, развеялось как дым. Мгновенно захотелось выпить. Но в карманах было почти пусто, и я, шагая по скрипящему снегу, с глупым видом уставился под ноги, наивно надеясь обнаружить там кем-то оброненную купюру. Неожиданно мне повезло: пройдя всего несколько шагов, прямо возле бордюра я обнаружил торчащий из снега зеленый бумажный край с цифрой «100».

Я осторожно потянул бумажку, за ней потянулся шлейф других купюр, примерзших друг к другу. Зелененькие, красненькие бумажки, заламинированные льдом, накрепко примерзшие не только друг к другу, но и к асфальту… Это была какая-то незнакомая мне валюта. Я сообразил, что просто так целые пачки денег никто не теряет, и в этом обязан быть какой-то подвох. Тут на меня упала чья-то тень. Какой-то человек, - высокий плотный мужчина иностранного вида, - в теплом пальто с меховым воротником и, как мне показалось, старомодной шапке разглядывал меня сверху вниз с загадочным выражением лица. «Вот сейчас меня, дурака, и разведут на бабки», - испуганно подумал я, совершенно забыв, что разводить меня, бедного студента, по сути-то не на что.

Сделав вид, что я склонился над бордюром исключительно для того, чтобы завязать развязавшиеся шнурки, я застегнул и расстегнул на зимнем сапоге молнию, а потом резко выпрямился и, небрежно насвистывая и постоянно ускоряя шаг, отправился, точнее, ринулся прочь.

В плане кабаков в здешних краях было негусто. Но в одном гастрономчике на углу имелась стойка, где разливали дешевое пиво и портвейн. Туда-то я и влетел. Пристроившись в короткую очередь и оглядевшись, я увидел, что в магазине произошла перепланировка. Вместо стойки был поставлен ларёк, а возле ларька появилась лестница на второй этаж и, что самое удивительное, лифт. На полках были выставлены пакетики с непонятной снедью и бутылки, которых я прежде никогда в глаза не видел, с заграничными небрендовыми названиями. И среди этого набора, кажется, ни одной бутылки пива!

Возле окошечка тупила бабка, а за ней – и передо мной - стоял парень с кофром, положенным на плечо. Не замечая меня, он тыкал этим кофром прямо мне в физиономию. Не выдержав, я толкнул кофр вперед . Инструмент стукнул парня по затылку, я тут же злорадно извинился. Бабка, наконец, ушла и настала очередь парня, но вместо того, чтобы сделать заказ, он открыл дверцу и вошел в ларёк, где, видимо, работал продавцом. Я подумал, что парень пошлет меня ко всем чертям, или скажет продавщице, сменщиком которой он являлся, чтобы не обслуживала меня. Но вскоре я перестал об этом думать, потому что страх и мучительная тоска охватили меня окончательно.

За какие-то пятнадцать минут в моей голове столпилась целая куча вопросов без ответов. Почему парень так странно себя вел? Зачем он стоял в очереди с покупателями, если работает в ларьке? И откуда взялся этот странный ассортимент? И куда подевался прежний знакомый магазин? Откуда взялись лестница и лифт, ведущие в жилые помещения? И эта странная валюта… И тот иностранец.

- У вас пиво есть? – спросил я в окошечко.

Продавщица и ее сменщик, уже поставивший кофр в углу и напяливший белую шапку, озадаченно переглянулись. Выдержав значительную паузу и пожевав губами, парень сказал с прибалтийским акцентом:

- Попробуй спросить на втором этаже, там тоже есть ларёк.

Промолвив «ладно», я поднялся на второй этаж. Там действительно обнаружился ларёк с похожим ассортиментом и… двери, бесконечные, уходящие вдаль двери квартир с одинаковыми кадками традесканций вдоль стен. Моя правая рука, засунутая в карман куртки, автоматически сминала и разминала десятирублевую купюру, когда я мертвым взглядом исследовал чуждый, как с другой планеты, прилавок. Я не решился заказать бутылку темно-коричневой бурды, отдаленно похожей на портер. Вместо этого я зачем-то вызвал лифт.

Он пришел быстро. Открылись двери. Внутри уже находились пассажиры, - группа малолетних сопляков лет по пять, довольно легко, не по сезону одетых. Мне сразу расхотелось ехать в лифте, но пасовать перед детьми было стыдно. Зайдя в лифт, я нажал на первую снизу кнопку. Она не была пронумерована, так же как и остальные кнопки, но кнопки первого этажа , как известно, всегда находятся снизу слева. На белой поверхности кнопки загорелась цифра «1».

Вдруг детская ручонка хлопнула меня по руке и сердитый голосок пропищал:

- Невежливо лезть без очереди!

Пальчик нажал на нижнюю правую кнопку – и единичка погасла. Потом тот же пальчик несколько раз надавил на кнопку чуть выше. Загорелась цифра «-1».

«Подвальный этаж» - понял я и снисходительно сказал этому пальчику:

- Ну, черт с тобой.

Наверное, на подземной автостоянке, о существовании которой я прежде и не подозревал, детей дожидаются родители или, например, детсадовская воспитательница, чтобы вести их на какой-нибудь утренник в кукольный театр. Хотя… какой утренник? На дворе уж смеркалось… А лифт продолжал ехать. По гудению и легкой дрожи стен и пола я догадался, что лифт мчится с очень приличной скоростью и продолжает ее наращивать.

С тревогой, грозящей перейти в панику, я оглядел детей. Их лица были сосредоточенны. Тот мальчик, который хлопнул меня по руке и нажал «подвальный» этаж, чем-то был похож на меня в детстве – такие же соломенные волосы, такое же круглое добродушное лицо, вот только глаза – они были такими же серыми, как у меня, но не в пример более внимательными и осмысленными. Я протянул руку и медленно снял с его головы шапчонку. Лифт мчался в ад, и я всерьез рассчитывал найти на белобрысой голове ребенка, между тонких мягких волосиков, маленькие беленькие рожки.

Ребенок поднял на меня умные глаза. На его лице читался немой вопрос: «Ты что, дядя, спятил?»

- Куда мы едем?! – заорал я, треская кулаком, в котором стискивал детскую шапку, по стене. – Что тут происходит, черт возьми?!

- Что вы орёте? – испуганно спросила одна из девочек, отбегая от стены на середину.

- Мы едем во Владивосток, - сказал мальчик, похожий на меня.

- Что ты несешь, бесенок.

Но слово «Владивосток», искреннее возмущение детей и в то же время какое-то необыкновенное для детей хладнокровие подействовали на меня успокаивающе. Ну, хорошо, по всему выходило, что правы были они со своим «Владивостоком», а я был неправ, начав истерить. И, главное, мы не едем в ад. Теперь надо было спокойно во всём разобраться.

- Меня зовут Петя, - спокойно, даже равнодушно, в чем читалась какая-то наигранность, сказал мальчик, похожий на меня. Я понял, что он пытается вести себя со мной, как в фильмах полицейские ведут себя с опасными сумасшедшими.

- Где я оказался? – сдерживаясь, спросил я.

- Сейчас мы пролетаем где-то под Уралом, - невпопад ответила девочка.

- Я говорю… Мы выехали из Петербурга?

- Знаете, что, а давайте не поедем во Владивосток? Поехали лучше к моей сестре. Она – взрослая и во всём разберется, - предложил Петя, и дети, под моим обескураженным взором, провели короткий диспут, во время которого постановили вернуться в Петербург и свезти меня к Петиной сестре.

- А на экскурсию на морскую станцию съездим завтра, - подытожил Петя.

Через три минуты мы вынырнули на поверхность. Светило яркое, но не слепящее солнце. Щурясь, прикрывая глаза ладонью, я оглядывал странный футуристический город, весь какой-то неприятно-приземистый, в бесконечных переплетениях дорог, улезающих под землю и вылезающих вновь. Мы погрузились на неуклюжую платформу с жесткими неудобными сиденьями, причем детям пришлось скинуться и заплатить за меня.

Платформа медленно набирала скорость.

- Это что, Петербург?!

С изумлением глазел я по сторонам, уже окончательно свыкшись с тем, что какая-то неведомая сила забросила меня в будущее. Вдруг я увидел нечто дикое, и опять чувство страха охватило меня липкими щупальцами. Только теперь к чувству страха примешался сильный привкус отвращения.

Мы ехали по гребню холма, а снизу бежал блестящий монорельс. Под нами, грохоча металлом, проехало что-то похожее на глубокую и очень длинную баржу. На дне баржи, в бурой вонючей грязи, лежали голые люди разных полов. У всех были большие и грубые тела с бледной кожей, заляпанной грязью. И все они совокуплялись, а точнее, замерли в немыслимой комбинации, засунув в свои дырки и дырки своих соседей все, что можно было туда засунуть из своих и чужих частей тел. Их глаза были закрыты в вечном блаженстве, но даже сквозь далекие закрытые веки отчетливо читалась тупость и похоть. Эта огромная бледная каракатица проехала под нами и, забывшись, я заорал от возмущения:

- Что это за еще уродство?! – а потом, вспомнив, что со мною дети, заорал еще громче. – Нет! Нет, не смотрите туда, не надо! Забудьте!

Поскольку я сам же и снял свой вопрос, дети послушно повернули головы обратно и с пристальным любопытством стали смотреть на меня в ожидании новых вопросов, но я предпочел молча дожидаться встречи с умной Петиной сестрой.

Прошло каких-то пятнадцать минут. Мне давно уже стало жарко, и я сбросил с себя и куртку, и шапку, и даже снял свитер, оставшись в майке с надписью «АС/DC».В этой части города царило лето.

Петя, перебросившись несколькими фразами с пустым пространством перед собой, сообщил, что скоро мы приедем, и что нас будут встречать.

Мы подъехали к огромному жилому комплексу странной конструкции, напоминающей врытую в землю баранку. Середина полукольца была испещрена точками окон, а верхняя и внутренняя части состояли сплошь из открытых площадок, где, нарушая всякие законы гравитации, стояли столики и стулья, из ящиков высовывала бутоны герань и прочие домашние цветы, расхаживали люди с кружками чая и коктейльными бокалами, беседовали, а многие просто дремали, удобно расположившись в шезлонгах.

Мы выгрузились из нашего убогого драндулета, который, как оказалось, умел и летать, на одной из таких площадок. Я долго не отпускал края устройства, хотя оно сердито вибрировало и порывалось уехать. Мне было боязно видеть далеко под своей головой землю. Меня начало мутить, и я все порывался победить закон антигравитации, царящий здесь, то есть, встать с ног на голову. Дети уже давно высыпали на площадку и вовсю носились по ней, чтобы показать мне, что это безопасно.

- Через пять минут вы привыкнете, - раздался нежный, словно хрустальный голосок, и я отпустил края драндулета, чтобы увидеть владелицу этого чудесного голоса в нормальном, а не перевернутом виде. Платформа, гудя как рассерженный овод, умчалась по своим делам.

Петина сестра, Мариэтта, была старше меня лет на пять. У нее были огромные темные глаза, красивые губы и очень тонкие руки… словом, это была настоящая красавица. При этом на ней висело абсолютно бесформенное платье, больше напоминающее толстые детские подгузники. Оно совершенно не подчеркивало ее фигуру, отчего я сразу сделал вывод, что Мариэтта – та еще скромница. Это было приятно осознавать, особенно после недавнего лицезрения человеческого непотребства в той «живой каракатице».

За Мариэттой вышли остальные Петины родственники. Тут была почти вся семья – благообразный отец семейства, прекрасно выглядящая мать, одетая не в пример изящней и свободней дочери (впрочем, одежда Мариэтты все равно была более, так сказать, «молодежной»). Кивком головы поприветствовал меня седовласый дед, похожий на какого-нибудь барона из костюмного боевика, и сразу же ушел со стаканом на край площадки под тень платана, где стоял широкий стол, рассчитанный на большую и дружную семью.

Были вынесены прохладительные напитки и закуски, мы расселись. Когда все поняли, что я чувствую себя уже достаточно непринужденно, начались расспросы. Мариэтте понадобилось меньше минуты понять, что я – гость из прошлого.

- Какой же нынче год? – воскликнул я.

- С прошлым тебя разделяет бездна, - ответствовала Мариэтта.

- Так какой же?

- 3590-й.

- Впрочем, это бездна лишь по человеческим меркам, - заметил Петя.

- Но вы же умеете путешествовать во времени?

- Таким образом, как ты?.. – Мариэтта пожала плечами. Она сидела рядом со мной, и тут же принялась проводить прямо перед моим носом какие-то манипуляции - как будто щелкала по кнопкам клавиатуры, установленной на моем лице.

- Извини за нескромный вопрос, Мариэтта, но что ты делаешь?

- Ищу информацию.

- Но – как? – воскликнул я, впрочем, подозревая, что в будущем в целях экономии жизненного пространства компьютеры и вообще информационные сети будут выноситься в близлежащее параллельное пространство, а зашифрованные при переносе в то пространство пользовательские терминалы станут невидимыми для всех, кроме их владельцев. Таким образом, информация станет полностью конфиденциальной.

Мариэтта лукаво улыбнулась, словно прочитала мои мысли:

- Нет, прости, ничего не удалось найти. Ну, да это пустяки. Ты ведь не спешишь?

Все, включая меня, рассмеялись.

Находясь за пределами своего времени, спешить действительно было некуда.

- Потом мы еще поищем, а пока позволь представить тебе моего брата Свена.

На площадку взбежал парень со скандинавской внешностью, полностью соответствующей его имени. На нем была спортивная форма, похожая на футбольную.

Мать всплеснула руками.

- Господи, мы и забыли, что сегодня – полуфинальный матч!

- Через полчаса мне надо быть в раздевалке, - заявил Свен. - Я забежал за вами, чтобы отвезти вас на стадион!

- Свен, это наш гость из прошлого, - представила меня хозяйка, а Петя уважительно добавил: «С конца ХХ века прибыл!»

- Ух ты, - сказал Свен, пожимая мне руку.

- Привет! – сказал я. - Во что играешь?

- В футбол за сборную России. Сегодня даем бой французам.

Ничего себе! Я познакомился с футболистом сборной России. Да еще из будущего. Таким знакомством уж точно никто из моих друзей похвастаться не мог.

И тут Свен сделал неожиданное предложение:

- Слушай! А хочешь сыграть за сборную России?

- Ха-ха! – рассмеялся я. – Конечно! А можно?

- Конечно.

Прикольный малый Свен.

Но еще прикольней оказалось, когда мы прибыли на стадион, размещенный в исторической части города. Тут сохранилось или было воссоздано множество исторических объектов – в том числе Исаакиевский собор, и здание моего университета, - это-то и сбило меня с толку, когда я совершил прыжок во времени. Стадион, однако, был достаточно новый и походил на большой утюг или крейсер. Да и располагался он на Неве, на месте крейсера «Авроры». Так вот, самое прикольное случилось тогда, когда Мариэтту, Петю и всех их родственников Свен проводил на места для зрителей, а меня втолкнул в неприметную бронированную дверь. Дверь распахнулась. В большом помещении на низких диванах сидели игроки и слушали тренера.

Тренер уже сказал все, что хотел, когда мы ввалились. Он сурово посмотрел на Свена и сообщил, что тот как всегда опоздал.

- Ладно, передашь Свену в двух словах мою установку, - бросил он одному из футболистов по пути на выход. – А теперь все на разминку.

- Постойте, тренер, я нового игрока привел.

- Игрока? – тренер национальной сборной смерил меня взглядом.

– Ты когда-нибудь на поле выходил, сынок?

- Я, конечно, играл… - забормотал я в полном смущении, краснея как девица, – но знаете… так… на любительском уровне.

- На воротах стоял? – перебил меня тренер, взглядом пытаясь проникнуть мне прямо в душу.

- Стоял. Но, опять же…

-Ладно, хорошо. Выйдешь с первых минут, а то Фил что-то хандрит. Макарыч, подбери ему форму.

Свен от души хлопнул меня по плечу.

- Не робей! – напутствовал меня он. – Я – капитан команды и буду тебя прикрывать. Прорвемся!

Наконец, мы вышли на поле. Оно смутило меня своими размерами.

Ширина его была меньше стандартного в три раза, а длина короче раза в два. Ворота стояли не напротив друг друга, а параллельно друг другу на одной из боковых линий. В метре за аутом находилась стеклянная стена с отверстиями, и там сидела немногочисленная публика – человек шестьдесят болельщиков сборной России и человек сорок французов.Тренерские штабы смешались с фанатами. Вопли болельщиков и инструкции тренеров доносились сквозь стену как легкий рокот моря.

Мои коленки, прежде предательски дрожавшие, как-то сами собой успокоились, и я вышел на поле даже без особого мандража.Судья свистнул, и игра началась.

Тут я уж окончательно успокоился. Сначала выяснилось, что по правилам запрещены длинные передачи, поэтому никаких навесов в штрафную площадь не было, а потом оказалось, что нападающие вообще не стремятся забить. При том, что их, в общем-то, не держали и давали им тщательно прицелиться, они били несильно и мягко мне прямо в руки. Так что я двадцать минут успешно защищал ворота, а Мариэтта из-за ворот ласково мне улыбалась и подымала большие пальцы. Ну, а потом судья свистнул, и матч завершился.

Счет был нулевой.

Свен в середине поля начал что-то обсуждать с капитаном французов Анри Варелли . Потом они подозвали судью. Судья долго кивал, наконец, поднес ко рту свисток.

Вернувшись в штрафную, Свен сказал, что раз счет нулевой, будут послематчевые пенальти, но чтобы я на этот счет не беспокоился, и даже если и забьют, чтобы я себя не проклинал.

Сначала били французы. Игроки обеих команд столпились во вратарской, так что я оказался вытеснен за линию ворот. Их голкипер навесил. Мяч застрял в толпе, долго путался в ногах, а потом его выкатили из штрафной, и судья немедленно свистнул.

Вся толпа переместилась на поле противника, но вместо того, чтобы оккупировать вратарскую, рассредоточилась на ее линии. Французский вратарь растопырил руки. Я навесил. К сожалению, прямо на голову французскому защитнику. Тот аккуратно сбросил мяч во вратарскую, Свен выставил ногу, и мяч вкатился в угол. Вратарь прыгнул как в замедленном кино и поймал воздух.

1:0 в нашу пользу.

Мне стало слегка не по себе, когда похожую комбинацию решили провернуть у нас. Только на этот раз во вратарской находился капитан французов Анри Варелли. Их вратарь подал, Анри высоко выпрыгнул и нанес мощнейший удар лбом. Я наугад выставил руки, мяч врезался мне в висок и залетел в ворота. Курьезный гол, но клясть себя было некогда, потому что все с топотом побежали отыгрываться.

На этот раз команда противника даже не стала заходить в штрафную, - все пространство перед воротами заняли наши игроки. Я мог даже не целиться. Но все-таки я попытался найти светлую голову Свена на дальней штанге. После моего крученого удара мяч взвился в воздух и, приземлившись на перекладину ворот противника, немного там попрыгал, попрыгал и скатился сверху на сетку. Однако их вратарь не растерялся: он ловко стукнул рукой снизу по сетке рукой и выбил мяч обратно в поле, на дальнюю штангу. Тут уж Свен не сплоховал: сложившись, он неотразимо пробил «ножницами», и мяч вонзился в «девятку». Все сделали вид, что не заметили жульничества.

Судья дал три оглушительных свистка. Сборная России победила по пенальти.

В раздевалке все меня хвалили, пришли даже игроки французской команды.

- Не совестно проиграть сборной, у которой стоит на воротах такой выдающийся вратарь, - сказал Анри Варелли, крепко стискивая мою руку.

Даже тренер удостоил меня сдержанной похвалы, заметив, «где же раньше ты был?»

Когда восторги поутихли, а футболисты заторопились в душевую, поскольку всех ждали на стадионе семьи, я отозвал Свена в сторонку и тихо спросил:

- Что это было, Свен? Почему мы били два пенальти, а они только один? Почему вообще…

- Чудак, да потому что на нашем поле играли! – сказал Свен. – Погоди, да ты, кажется, недоволен, что команда победила?

- Нет-нет, я доволен!

Мариэтта и ее семья дожидались нас на баке крейсера-стадиона. С неба крупными хлопьями падал снег. Уже наступила ночь, и город был залит огнями.

Стадион дал победный залп из всех орудий и вдруг тронулся с места, взломав на Неве лед.

- Какая красота, - сказала Мариэтта, придвигаясь ко мне.

- Да, город будущего… Санкт-Петербург, - сказал я и, воровато оглянувшись, накрыл ее тонкие пальцы ладонью. Мариэтта не стала высвобождать руку. Она мягко засмеялась.

- Я про твою игру. А Петербург… Что – Петербург? Окраина мира, жалкий провинциальный городишко на всеми забытом краю света.

- Да ну, Мариэтта, не может быть! – сказал я.

Но грустный, потерянный взгляд Мариэтты показал, что еще как может быть, что так оно и есть.

- Даже если так… все равно ведь Земля была и останется… колыбелью человеческой цивилизации!

Но и это, по-видимому, было не так. И мечты Мариэтты были устремлены к далеким звездам, где в блеске и роскоши проводит дни человеческая элита, давно позабывшая Землю, эту грубую люльку, в которую бросила их тысячи лет назад неведомая небесная кукушка.

День подошел к концу. Мы вернулись в лето, на нашу площадку. Уже был накрыт стол, и над свечами вились ночные мотыльки, похоже, что декоративно-искусственные. Меня пригласили остаться и гостить, сколько мне заблагорассудится, и я, глядя в большие глаза Мариэтты, с готовностью откликнулся на это щедрое предложение.

Ужин прошел быстро. Петя за день устал и закемарил пряо за столом, поэтому шумного застолья не получилось. Свен готовился к полуфинальному матчу всю неделю и тоже клевал носом. В конце концов, на площадке остались только мы с Мариэттой.

- Эврика! – вдруг воскликнула Мариэтта. - Кажется, я нашла способ вернуть тебя в прошлое.

Я встрепенулся, чуть не облив себя слабоалкогольным напитком, который пестовал в руках вот уже полчаса. В кресле было так хорошо и покойно, что я чуть не уснул. Протерев глаза, я сказал:

– Куда спешить, Мариэтта? И потом… мне надо тебе так много всего сказать.

Она приложила палец к губам:

- Ты что, не понимаешь, что потом они тебя не отпустят?

- Кто – они? – тоже переходя на шепот спросил я, впрочем, уже подозревая ответ.

- Все они. Свен, Петя, папа, мама, дедушка. Все.

- Да что ж они – сумасшедшие ученые? – попытался я перевести все в шутку. – На кой я им сдался? Что, они ставить опыты на мне хотят, как на самом необычном путешественнике во времени?

- Они не хотят, чтобы ты вообще путешествовал во времени. Они хотят оставить тебя себе и носиться с тобой как с редкой диковиной.

- Пускай! Всеобщее восхищение мне не повредит, - отмахнулся я.

Я пытался геройствовать, но понял, что это не очень похоже на геройство, а скорее смахивает на какое-то глупое стремление к комфорту, свойственное скорее животным, чем человеку. А ведь я сейчас являюсь единственным здесь представителем ХХ века, эпохи, отмеченной научно-техническим прогрессом, великими интеллектуальными и гуманитарными свершениями.

- Полагаю, ты права. Надо рвать когти! – решительно сказал я, ставя стакан на стол. Не хватало еще опозорить свою эпоху.

- К тому же потом тебе будет невероятно сложно совершить обратный прыжок во времени, - продолжала убеждать меня Мариэтта. – Твое путешествие граничит со сновидением, и чем дольше ты будешь жить в этом времени, тем сильнее будешь забывать свою настоящую жизнь! В конце концов, ты окажешься в ненастоящем, а воображаемом прошлом!

- Да говорю же тебе, я все решил! Немедленно отправляюсь назад. Говори, что для этого нужно сделать?!

- Попробуем вернуться в те места, где ты впервые осознал, что совершил прыжок. Или в какие-нибудь другие места, хорошо знакомые тебе. Выдвигаемся немедленно!

- Ладно-ладно. Только это… - я нерешительно взглянул на нее. – Мне бы сходить по-маленькому.

- Что?

- Путь длинный, говорю. Могу не дотерпеть. Где тут у вас сортир? – напрямик спросил я.

- А, сейчас провожу.

Каково же было мое изумление, когда она проскользнула в довольно просторный туалет, весь сияющий каким-то неестественным бирюзовым цветом, следом за мной.

- Но… Мариэтта, зачем это? У нас так не принято.

- Ничего. У нас так принято, а ты мой гость, так что не стесняйся, - и Мариэтта, призывно взглянув мне в глаза, положила одну руку мне на ширинку, а другой обвила мою шею. – Я знаю, что ты этого хочешь… Да и мне не хочется отпускать тебя, не оставив ничего взамен… А так со мной останутся приятные воспоминания.

Она поцеловала меня, и я подумал, да что я, в самом деле, как ребенок. Ведь я же и хотел остаться здесь ради нее… В первую очередь, ради нее… Я обнял ее, чувствуя как таю в неге. Я позволил ей всего себя раздеть, и взялся за застежку ее нелепого комбинезона. Сейчас я освобожу ее тело.

Комбинезон падает к ногам, и я задыхаюсь от ужаса. Передо мной – скелет, обтянутый прозрачной, как вода, тощей плотью. Внутри вспухает и опадает красное большое сердце, разгоняя по невидимым артериям алые потоки крови, и эти горячие, кипящие струи тают в пустоте. Ее загорелая ладонь на невидимой кисти тащит мой вздувшийся член к какому-то отвратительному красному мешочку, дрожащему на тазобедренном суставе.

Я крепко зажмуриваюсь. Я должен быть благодарен Мариэтте за ее труды, за ее страсть, за ее заботу обо мне. Красный мешочек засасывает мой член, а я целую Мариэтту в губы и мысленно повторяю: «Это боди-арт, это боди-арт… Ничего не поделаешь, такая у них мода». Проявив невероятное усилие воли, я кончаю, и скелет Мариэтты с благодарным вздохом повисает на мне.

- Какая красота, - выдыхаю я ей в ухо.

Потом мы молча ехали на какой-то воздушной дрезине, прижавшись плечами. На Мариэтте снова был ее комбинезон, а также я настоял, чтобы она надела теплую куртку. Я не стал дожидаться, когда мы доберемся до Большой Морской. Мы высадились на исторической окраине города – Пулковских высотах. Поднялась метель и, право слово, разницы не было никакой – 1997-й год или 3590-й. Где-то невнятно мерцали огни, и всё застилал летящий словно из-под земли снег. В какой-то момент мы расстались с Мариэттой, точнее, она просто перестала шагать за мной. Еще минут пять я чувствовал за спиной ее присутствие, а обернувшись, видел ее силуэт, который с каждым моим шагом становился все бледнее и бледнее. Наконец, ступив в какой-то особенно глубокий сугроб и крепко выругавшись, я почувствовал, что что-то изменилось. Мир как будто в одно мгновение перестал быть странным. Запыхтев, я побежал вперед и наткнулся на склон. Вскарабкавшись наверх, я перемахнул через ограждение, и тут же был почти что ослеплен фарами маршрутки. Тогда я замахал руками, и она остановилась  

Владимир Гордеев
Январь 2013

Похожие материалы (по тегу)

Другие материалы в этой категории: Она из дождя »

1 Комментарий

  • Комментировать валерий подлясский Воскресенье, 08 Июнь 2014 01:09 написал валерий подлясский

    мне понравилось.

Оставить комментарий

Убедитесь, что вы вводите (*) необходимую информацию, где нужно
HTML-коды запрещены

Я - в социальных сетях

Контакты

E-mail: vl

Skype: vgordeev_vbv

Разное

logo s